Проект создан при поддержке
Российского гуманитарного научного фонда (грант № 05-04-124238в).
РУССКИЙ ШЕКСПИР
Информационно-исследовательская база данных
ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ. Гамлетъ. Переводъ А. Кронеберга

ДѢЙСТВIЕ ТРЕТЬЕ

СЦЕНА I.

Комната въ замкѣ.

Входятъ: КОРОЛЬ, КОРОЛЕВА, ПОЛОНIЙ, ОФЕЛIЯ,

РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

КОРОЛЬ.

И вамъ никакъ не удалось дознаться,
Зачѣмъ онъ роль безумнаго играетъ?
Зачѣмъ покой его такъ дико нарушаетъ
Безумiя опасный ураганъ?

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Онъ говоритъ, что умъ его разстроенъ,
Но чѣмъ ‑ про то, увы, не говоритъ.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

Онъ испытать себя не допустилъ:
Онъ насъ хитро безумствомъ отдалялъ,
Когда мы у него старались вырвать
Признанье въ истинѣ.

КОРОЛЕВА.

А какъ
Онъ принялъ васъ?

 


167

 

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Какъ свѣтскiй человѣкъ.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

Но въ обращеньи былъ онъ очень связанъ.

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Скупъ на вопросы, на отвѣты щедръ.

КОРОЛЕВА.

Къ забавамъ вы его не приглашали?

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Нечаянно мы встрѣтили актеровъ,
Идя къ нему. Сказали это принцу ‑
И онъ какъ-будто съ радостью насъ слушалъ.
Они здѣсь, при дворѣ, и въ этотъ вечеръ
Онъ приказалъ имъ, кажется, играть.

ПОЛОНIЙ.

Да, правда; мнѣ онъ поручилъ просить васъ
Послушать и взглянуть на представленье.

КОРОЛЬ.

Отъ всей души. Я очень радъ, что Гамлетъ
Склонился къ этому ‑ и я прошу васъ
Еще сильнѣй возвысить и возжечь въ немъ
Желанiе такихъ увеселенiй.

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Мы постараемся.

(РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ уходятъ.)

КОРОЛЬ.

Оставь и ты насъ, милая Гертруда:
Мы тайно Гамлета сюда призвали,
Чтобъ здѣсь онъ встрѣтился, какъ бы случайно,
Съ Офелiей. Ея отецъ и я,
Мы станемъ здѣсь ‑ законные шпiоны,
Невидимо увидимъ ихъ свиданье
И изъ поступковъ заключимъ,
Тоской любви онъ боленъ, или нѣтъ.

КОРОЛЕВА.

Я удалюсь. Что до меня, такъ я желаю,
Офелiя, чтобъ ваша красота
Была одна счастливою причиной
Безумства Гамлета: тогда могу я
Надѣяться, что ваша добродѣтель
Его на путь обычный возвратитъ.

ОФЕЛIЯ.

Я то же, государыня, желаю.

(Королева уходитъ.)

ПОЛОНIЙ.

Офелiя, будь здѣсь. Мы, государь,
Займемъ мѣста свои.
(Офелiи.)
Вотъ книга, дочь!
Читай для вида: этимъ ты прикроешь
Уединенiе. Насъ должно порицать
За то, что мы ‑ случается частенько ‑
Святымъ лицомъ и маскою смиренной
И чорта проведемъ.

КОРОЛЬ (тихо).

О, слишкомъ правда!
Какъ тяжело упали мнѣ на совѣсть
Его слова! Лицо красы продажной
Не отвратительнѣй въ сравненьи съ краской,
Его покрывшею поддѣльной красотой,
Чѣмъ грѣхъ мой тяжкiй съ лживыми словами!
О, бремя тяжкое!

ПОЛОНIЙ.

Я слышу ‑ онъ идетъ.
Укроемся. (Полонiй и король уходятъ.)

Входитъ ГАМЛЕТЪ.

ГАМЛЕТЪ.

Быть, или не быть? вотъ въ чемъ вопросъ!
Что благороднѣе: сносить ли громъ и стрѣлы
Враждующей судьбы, или возстать
На море бѣдъ и кончить ихъ борьбою?
Окончить жизнь – уснуть,
Не болѣе! И знать, что этотъ сонъ
Окончитъ грусть и тысячи ударовъ ‑
Удѣлъ живыхъ. Такой конецъ достоинъ
Желанiй жаркихъ. Умереть, уснуть!
Но если сонъ видѣнья посѣтятъ?
Что за мечты на смертный сонъ слетятъ,
Когда стряхнемъ мы суету земную?
Вотъ что дальнѣйшiй заграждаетъ путь!
Вотъ отчего бѣда такъ долговѣчна!
Кто снесъ бы бичъ и посмѣянье вѣка,
Безсилье правъ, тирановъ притѣсненье,
Обиды гордаго, забытую любовь,
Презрѣнныхъ душъ презрѣнiе къ заслугамъ,
Когда бы могъ насъ подарить покоемъ
Одинъ ударъ? Кто несъ бы бремя жизни,
Кто гнулся бы подъ тяжестью трудовъ?
Да, только страхъ чего-то послѣ смерти ‑
Страна безвѣстная, откуда путникъ
Не возвращался къ намъ, смущаетъ волю ‑
И мы скорѣй снесемъ земное горе,
Чѣмъ убѣжимъ къ безвѣстности за гробомъ.
Такъ всѣхъ насъ совѣсть обращаетъ въ трусовъ,
Такъ блекнетъ въ насъ румянецъ сильной воли,
Когда начнемъ мы размышлять: слабѣетъ
Живой полетъ отважныхъ предпрiятiй
И робкiй путь склоняетъ прочь отъ цѣли.
Офелiя! о нимфа! помяни
Мои грѣхи въ твоей святой молитвѣ!

ОФЕЛIЯ.

Какъ провели вы эти дни, мой принцъ?
Здоровы ль вы?

ГАМЛЕТЪ.

Благодарю покорно.

ОФЕЛIЯ.

Уже давно желала я отдать вамъ
Кой-что, мой принцъ, что вы мнѣ въ память дали.
Возьмите же теперь.

ГАМЛЕТЪ.

Я не возьму:
Я никогда и ничего вамъ не дарилъ.

 


168

 

ОФЕЛIЯ.

Любезный принцъ вамъ, слишкомъ хорошо
Извѣстно, что дарили вы съ словами,
Которыхъ смыслъ цѣну вещей удвоилъ.
Букетъ исчезъ ‑ возьмите жъ ихъ назадъ.
Для сердца благороднаго не дорогъ
Подарокъ отъ того, кто насъ не любитъ.
Возьмите, принцъ!

ГАМЛЕТЪ. А-а! Ты честная дѣвушка?

ОФЕЛIЯ. Принцъ!

ГАМЛЕТЪ. И хороша собой?

ОФЕЛIЯ. Что вы хотите сказать, принцъ?

ГАМЛЕТЪ. То, что если ты добродѣтельна и хороша, такъ добродѣтель твоя не должна имѣть дѣла съ красотою.

ОФЕЛIЯ. Можно ли красотѣ сыскать собесѣдницу лучше добродѣтели?

ГАМЛЕТЪ. Да, конечно, красота скорѣе превратитъ добродѣтель въ распутство, чѣмъ добродѣтель сдѣлаетъ красоту себѣ подобною. Прежде это былъ парадоксъ; теперь это аксiома. Я любилъ когда-то.

ОФЕЛIЯ. Да, принцъ ‑ и вы заставили меня этому вѣрить.

ГАМЛЕТЪ. А не должно было вѣрить. Добродѣтель не привьешь къ намъ такъ, чтобы въ насъ не осталось и слѣда старыхъ грѣховъ. Я не любилъ тебя.

ОФЕЛIЯ. Тѣмъ болѣе я была обманута.

ГАМЛЕТЪ. Ступай въ монастырь. Зачѣмъ рождать на свѣтъ грѣшниковъ? Я самъ, пополамъ съ грѣхомъ, человѣкъ добродѣтельный, однако могу обвинить себя въ такихъ вещахъ, что лучше бы мнѣ на свѣтъ не родиться. Я гордъ, я мстителенъ, честолюбивъ. Къ моимъ услугамъ столько грѣховъ, что я не могу и умѣстить ихъ въ умѣ, не могу дать имъ образа въ воображенiи, не имѣю времени ихъ исполнить. Къ чему такимъ тварямъ, какъ я, ползать между небомъ и землею? Мы обманщики всѣ до одного! Не вѣрь никому изъ насъ. Иди лучше въ монастырь. Гдѣ твой отецъ?

ОФЕЛIЯ. Дома, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. Замкни же за нимъ дверь, чтобъ онъ игралъ роль шута только у себя дома. Прощай.

ОФЕЛIЯ. Милосердый Боже, помоги ему!

ГАМЛЕТЪ. Когда ты выйдешь замужъ, вотъ тебѣ въ приданое мое проклятiе; будь чиста, какъ ледъ, бѣла, какъ снѣгъ ‑ ты все-таки не уйдешь отъ клеветы. Ступай въ монастырь. Прощай! Или, если ты хочешь непремѣнно выйти замужъ, выбери дурака: умные люди знаютъ слишкомъ хорошо, какихъ чудовищъ вы изъ нихъ дѣлаете. Въ монастырь ‑ и скорѣе! Прощай.

ОФЕЛIЯ. Исцѣлите его, силы небесныя!

ГАМЛЕТЪ. Слышалъ я и о вашей живописи, слышалъ довольно. Богъ даетъ вамъ лицо, вы дѣлаете другое. Вы таскаетесь, пляшете и поете; созданiямъ Божiимъ даете имена въ насмѣшку; притворяетесь, будто все это отъ незнанiя, а оно просто, легкомысленность. Подите! Ни слова! Это свело меня съ ума. Я говорю ‑ у насъ не будетъ больше браковъ. Которые уже женились ‑ пусть живутъ всѣ, кромѣ одного; остальные останутся тѣмъ, что они теперь. Въ монастырь! (Уходитъ.)

ОФЕЛIЯ.

Какой высокiй омрачился духъ!
Языкъ ученаго, глазъ царедворца,
Героя мечъ, цвѣтъ и надежда царства,
Ума и нравовъ образецъ ‑ все, все погибло!
А мнѣ, ничтожнѣйшей, мнѣ суждено,
Весь нектаръ клятвъ его вкусивши, видѣть,
Какъ пала мощь высокаго ума,
Какъ свѣжей юности краса погибла,
Цвѣтокъ весны подъ бурею увядшiй.
О, горе мнѣ! Что видѣла я прежде,
И что теперь я вижу предъ собой!

Входятъ КОРОЛЬ и ПОЛОНIЙ.

КОРОЛЬ.

Любовь? О, нѣтъ: онъ не любовью боленъ!
Его слова хотя немного дики,
Но не безумны. У него на сердце
Запало сѣмя: грусть его взраститъ,
Оно взойдетъ ‑ и плодъ опасенъ будетъ.
Затѣмъ я вотъ что наскоро рѣшилъ:
Онъ въ Англiю немедленно поѣдетъ
Потребовать уплаты должной дани.
Быть-можетъ, море, новая страна
Отгонятъ отъ души его тотъ призракъ,
Вокругъ котораго такъ постоянно
Летаетъ мысль его, что онъ лишился
Почти сознанья самого себя.

ПОЛОНIЙ.

Да, это будетъ для него полезно;
Но я еще увѣренъ, что источникъ
Его тоски ‑ несчастная любовь.
Ну, что Офелiя? тебѣ не нужно
Разсказывать, что Гамлетъ говорилъ:
Мы все подслушали. Распорядитесь,
Какъ вашему величеству угодно;
Но если вы сочтете сообразнымъ,
Пусть государыня, по окончаньи пьесы,
Попроситъ Гамлета наединѣ
Открыть ей грусть свою. Пусть откровенно
Съ нимъ говоритъ; а я, когда угодно,
Здѣсь стану такъ, чтобъ слышать разговоръ.
Когда и ей онъ сердца не откроетъ,
Пусть ѣдетъ въ Англiю, иль пусть простится
Съ своей свободою, когда тюрьму
За лучшее сочтете вы лекарство.

 


169

 

КОРОЛЬ.

Быть такъ: безумству знатнаго не должно
Блуждать безъ стражи. (Уходятъ.)

_______

СЦЕНА II.

Комната въ замкѣ.

Входятъ ГАМЛЕТЪ и АКТЕРЫ.

ГАМЛЕТЪ. Пожалуйста, произнеси, эту рѣчь, какъ я показалъ тебѣ: легко и развязно. Если ты будешь кричать, какъ многiе изъ нашихъ актеровъ, такъ это будетъ мнѣ такъ же прiятно, какъ если бы стихи мои распѣвалъ разносчикъ. Не пили слишкомъ усердно воздуха руками – такъ: будь умѣреннѣе. Среди потопа, бури и, такъ сказать, водоворота твоей страсти долженъ ты сохранить умѣренность, которая смягчитъ ихъ рѣзкость. О, мнѣ всегда ужасно досадно, если какой-нибудь дюжiй длинноволосый молодецъ разрываетъ страсть въ клочки, чтобы гремѣть въ ушахъ райка, который не смыслитъ ничего, кромѣ неизъяснимой нѣмой пантомимы и крика. Такого актера я въ состоянiи бы высѣчь за его крикъ и натяжку. Пожалуйста, избѣгай этого.

1-ЫЙ АКТЕРЪ. Ваше высочество, можете на нихъ положиться.

ГАМЛЕТЪ. Не будь, однакоже, и слишкомъ вялъ. Твоимъ учителемъ пусть будетъ собственное сужденiе. Мимика и слова должны соотвѣтствовать другъ другу; особенно обращай вниманiе на то, чтобы не переступать за границу естественнаго. Все, что изысканно, противорѣчитъ намѣренiю театра, цѣль котораго была, есть и будетъ ‑ отражать въ себѣ природу: добро, зло, время и люди должны видѣть себя въ немъ, какъ въ зеркалѣ. Если представить ихъ слишкомъ сильно или слишкомъ слабо, конечно, профана заставишь иногда смѣяться, но знатоку будетъ досадно; а для васъ сужденiе знатока должно перевѣшивать мнѣнiе всѣхъ остальныхъ. Я видѣлъ актеровъ, которыхъ превозносили до небесъ ‑ и что же? Въ словахъ и походкѣ они не походили ни на христiанъ, ни на жидовъ, ни вообще на людей; выступали и орали такъ, что я подумалъ: должно-быть какой-нибудь поденьщикъ природы надѣлалъ людей, да неудачно ‑ такъ ужасно подражали они человѣчеству.

1-ЫЙ АКТЕРЪ. У насъ это рѣдко встрѣтится, надѣюсь.

ГАМЛЕТЪ. Уничтожьте вовсе. Да и шуты пусть не говорятъ, чего не написано въ роли: чтобы заставить смѣяться толпу глупцовъ, они хохочутъ иногда сами въ то время, когда зрителямъ должно обдумать важный моментъ пьесы: это стыдно и доказываетъ жалкое честолюбiе шута. Идите, приготовьтесь!

(Актеры уходятъ.)

 

Входятъ: ПОЛОНIЙ, РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

ГАМЛЕТЪ. Ну, что? угодно ли королю послушать эту пьесу?

ПОЛОНIЙ. Да ‑ и королевѣ тоже, и притомъ сейчасъ же.

ГАМЛЕТЪ. Велите актерамъ поспѣшить. (Полонiй уходитъ.) Не угодно ли вамъ обоимъ помочь имъ?

РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Охотно, принцъ. (Уходятъ.)

ГАМЛЕТЪ. Эй, Горацiо!

Входитъ ГОРАЦIО.

ГОРАЦIО.

Я здѣсь, любезный принцъ, къ услугамъ вашимъ.

ГАМЛЕТЪ.

Горацiо, ты ‑ лучшiй изъ людей,
Съ которыми случалось мнѣ сдружиться.

ГОРАЦIО.

Принцъ...

ГАМЛЕТЪ.

Нѣтъ, повѣрь мнѣ, я тебѣ не льщу.
Чего мнѣ ждать отъ бѣдняка, какъ ты?
Твой свѣтлый умъ ‑ вотъ все твое богатство:
Ты имъ питаешься и имъ одѣтъ.
Зачѣмъ же льстить тебѣ? Языкъ медовый
Пусть лижетъ прахъ съ презрѣннаго богатства,
И пусть колѣнъ покорные суставы
Сгибаются, гдѣ ихъ награда ждетъ.
Послушай: съ той поры, какъ это сердце
Властителемъ своихъ избранiй стало
И научилось различать людей,
Оно тебя избрало передъ всѣми.
Страдая, ты, казалось, не страдалъ;
Ты бралъ удары и дары судьбы,
Благодаря за то и за другое.
И ты благословенъ: разсудокъ съ кровью
Въ тебѣ такъ смѣшаны, что ты не служишь
Для счастья дудкою, не издаешь,
По прихоти его, различныхъ звуковъ.
Дай мужа мнѣ, котораго бы страсть
Не сдѣлала рабомъ ‑ и я укрою
Его въ души моей святѣйшихъ нѣдрахъ,
Какъ я укрылъ тебя. Довольно ‑ къ дѣлу!
Предъ королемъ сыграютъ нынче пьесу:
Одна изъ сценъ похожа на кончину
Отца, какъ я разсказывалъ тебѣ.
Прошу, когда дойдетъ до этой сцены,

 


170

 

Всей силою души смотри на дядю,
И если скрытый грѣхъ при этой сценѣ
Не скажется, то духъ, что намъ являлся,
Былъ не отецъ, а навожденье ада,
И подозрѣнiя мои чернѣе
Брони вулкановой. Смотри жъ на дядю,
Слѣди за нимъ, а я вопьюсь глазами
Ему въ лицо; потомъ свои сужденья
Сравнимъ ‑ и выводъ будетъ вѣренъ.

ГОРАЦIО.

Извольте, принцъ: когда во время пьесы,
Укравши что-нибудь, онъ ускользнетъ,
Такъ я плачу за воровство.

ГАМЛЕТЪ.

Идутъ.
Я долженъ празднымъ быть. Ступай на мѣсто.

Датскiй маршъ. Входятъ: КОРОЛЬ, КОРОЛЕВА, ПОЛОНIЙ, ОФЕЛIЯ,
РОЗЕНКРАНЦЪ, ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ и другiе.

КОРОЛЬ. Какъ поживаешь, другъ нашъ Гамлетъ?

ГАМЛЕТЪ. О, превосходно! Живу пищею хамелеона: ѣмъ воздухъ, нашпигованный обѣщанiями. Каплуна вы этимъ не откормите.

КОРОЛЬ. Я не понимаю твоего отвѣта, Гамлетъ. Это не мои слова.

ГАМЛЕТЪ. И не мои уже. (Полонiю.) Вы играли когда-то въ университетѣ, говорили вы?

ПОЛОНIЙ. Игралъ, ваше высочество, и слылъ за хорошаго актера.

ГАМЛЕТЪ. Кого же вы играли?

ПОЛОНIЙ. Юлiя Цезаря. Меня убили въ Капитолiѣ и убiйцей былъ ‑ Брутъ.

ГАМЛЕТЪ. Онъ поступилъ, какъ шутъ, убивши капитолiйскаго гуся. Что, актеры готовы?

РОЗЕНКРАНЦЪ. Готовы, принцъ. Ждутъ вашего приказа.

КОРОЛЕВА. Поди сюда, любезный Гамлетъ; сядь подлѣ меня.

ГАМЛЕТЪ. Нѣтъ, матушка, здѣсь есть магнитъ посильнѣе.

ПОЛОНIЙ (королю). Ого! слышите?

ГАМЛЕТЪ. Позволено мнѣ прилечь къ вамъ? (Садится у ногъ Офелiи.)

ОФЕЛIЯ. Нѣтъ, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. Я хотѣлъ сказать: приклонить голову къ вашимъ колѣнямъ.

ОФЕЛIЯ. Да, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. А вы вообразили, что я, Богъ знаетъ, что, задумалъ?

ОФЕЛIЯ. Я ничего не думала.

ГАМЛЕТЪ.Прекрасная мысль лежать у ногъ дѣвушки.

ОФЕЛIЯ. Что такое, принцъ?

ГАМЛЕТЪ. Ничего.

ОФЕЛIЯ. Вы веселы.

ГАМЛЕТЪ. Кто? я?

ОФЕЛIЯ. Да, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. Я готовъ всегда быть вашимъ шутомъ. Что намъ и дѣлать, если не веселиться? Посмотрите, какъ весело смотритъ матушка, а вѣдь, и двухъ часовъ нѣтъ, какъ скончался отецъ мой.

ОФЕЛIЯ. Нѣтъ, принцъ, уже четыре мѣсяца.

ГАМЛЕТЪ.Такъ давно уже? Такъ пусть же самъ Сатана ходитъ въ траурѣ; я же надѣну соболью мантiю. Боже, уже два мѣсяца, какъ умеръ и еще не забытъ! Такъ можно надѣяться, что память великого человѣка переживетъ его цѣлымъ полугодомъ. Но, клянусь, онъ долженъ строить церкви, если не хочетъ, чтобы его забыли, какъ прошлогоднiй снѣгъ.

(Звуки трубъ. Начинается пантомима. Входятъ КОРОЛЬ и КОРОЛЕВА. Они обнимаются, изъявляя знаки любви. Она становится на колѣни, дѣлаетъ знаки увѣренiя; онъ подымаетъ ее, склонивъ голову на ея грудь, потомъ ложится на скамью изъ цвѣтовъ и засыпаетъ. Королева его оставляетъ. Тотчасъ послѣ того входитъ человѣкъ, снимаетъ съ него корону, цѣлуетъ ее, вливаетъ ядъ въ ухо короля и уходитъ. Королева возвращается, видитъ короля мертвымъ и дѣлаетъ патетическiе жесты. Отравитель возвращается съ двумя или тремя нѣмыми и какъ-будто огорченъ вмѣстѣ съ нею. Трупъ уносятъ. Отравитель предлагаетъ королевѣ свою руку и подарки. Сначала она кажется недовольною и несогласною, но, наконецъ, принимаетъ ихъ. Они уходятъ.)

ОФЕЛIЯ. Что это значитъ принцъ?

ГАМЛЕТЪ. Здѣсь скрывается преступленiе?

ОФЕЛIЯ. Вѣроятно, эта пантомима показываетъ содержанiе пьесы?

Входитъ Прологъ.

ГАМЛЕТЪ.А вотъ мы узнаемъ отъ этого молодца. Актеры ничего не могутъ сохранить втайнѣ ‑ все выболтаютъ.

ОФЕЛIЯ. Скажетъ онъ намъ, что значитъ это представленiе?

ГАМЛЕТЪ. Да, какъ и всякое представленiе, которое вы ему представите. Не постыдитесь только представить, а онъ не постыдится сказать вамъ, что это значитъ.

ОФЕЛIЯ. Нехорошо, принцъ, нехорошо. Я лучше буду слушать пьесу.


171

 

Прологъ.

Для насъ и представленья,
Въ покорномъ униженьи,
Мы просимъ снисхожденья. (Уходитъ.)

ГАМЛЕТЪ. И только? Что жъ это: прологъ или надпись кольца?

ОФЕЛIЯ. Оно кратко.

ГАМЛЕТЪ. Какъ любовь женщины.

На сцену входятъ КОРОЛЬ и КОРОЛЕВА.

КОРОЛЬ(на театрѣ).

Ужъ тридцать разъ промчались кони Феба
Вкругъ моря и земли по тверди неба,
И тридцать лѣтъ заемный блескъ луны
То меркнулъ, то свѣтилъ съ небесной вышины,
Съ тѣхъ поръ, какъ сердце въ насъ Амуръ воспламенилъ
И руки гименей на бракъ соединилъ.

КОРОЛЕВА(на театрѣ).

Пусть солнце и луна свершаютъ снова
Свой горнiй путь; еще свѣжо и ново
Пылаетъ въ насъ любовь. Но ты забылъ
Веселье прошлое; ты такъ унылъ,
Что страшно мнѣ. Спокойся, милый другъ,
Не раздѣляй души моей недугъ.
Любовь и страхъ жены неизмѣримы:
Они ничто, иль нѣтъ предѣловъ имъ.
Ты знаешь, другъ, какъ мною ты любимъ!
Любовь и страхъ во мнѣ неукротимы:
Любовь великую страшитъ все глубоко;
Ея величiе и въ маломъ велико.

КОРОЛЬ (на театрѣ).

Насъ скоро, милая разлучитъ время:
Я старъ, мнѣ не по силамъ жизни бремя.
Ты будешь жить, мой незабвенный другъ,
Средь мiра свѣтлаго; другой супругъ,
Быть можетъ...

КОРОЛЕВА(на театрѣ).

О, молчи! Измѣна злая ‑
А не любовь ‑ была бъ любовь такая.
Супругой вновь быть можетъ только та,
Кто кровью перваго обагрена.

ГАМЛЕТЪ (въ сторону). Пилюля хороша.

КОРОЛЕВА(на театрѣ).

Что новый бракъ? и что къ нему ведетъ?
Не пылъ любви, а выгоды расчетъ.
И вновь упасть въ объятiя другого
Не все ль равно, что свесть въ могилу снова
Того, кто умеръ уже разъ?

КОРОЛЬ (на театрѣ).

Ты мнѣ отъ сердца говоришь ‑ я вѣрю.
Но какъ легко намѣренье забыть!
Оно всегда есть рабъ воспоминанья,
Родится сильнымъ и слабѣетъ вдругъ:
Такъ крѣпко держится зеленый плодъ,
Когда жъ созрѣетъ – съ дерева падетъ.
Естественно, что всякiй забываетъ
О томъ, что долженъ самому себѣ.
На что рѣшились мы въ минуту страсти,
Со страстью и умретъ. Порывъ восторга
Или тоски умчитъ съ собою замыслъ.
Гдѣ громко изливается восторгъ,
Тамъ и тоска льетъ слезы не въ тиши,
Груститъ восторгъ, и радуется горе.
Измѣнчивъ свѣтъ; не мудрено, что въ немъ
За счастiемъ летаетъ и любовь.
Не разрѣшенъ вопросъ: любовь ли счастье,
Иль счастiе ведетъ съ собой любовь?
Падетъ великiй человѣкъ ‑ любимцы
Его бѣгутъ, разбогатѣетъ бѣдный ‑
Его враги вдругъ сдѣлались друзьями.
Такъ, кажется, любовь бѣжитъ за счастьемъ.
Когда друзья не нужны ‑ много ихъ;
А обратись къ кому-нибудь въ нуждѣ ‑
Онъ во врага тотчасъ преобразится.
Окончу тѣмъ, съ чего началъ: судьба
И воля въ насъ всегда съ собою въ ссорѣ,
Всѣ замыслы уничтожаетъ жребiй;
Мы думаемъ, а исполняетъ онъ.
Ты не желаешь быть женой другого,
Но эта мысль умретъ со мною вмѣстѣ.

КОРОЛЕВА(на театрѣ).

О, не питай меня земля, и свѣтъ небесный
Мнѣ не свѣти; ночь, не давай покоя,
И день – утѣхъ; пусть всѣ мои надежды
Умчитъ порывъ отчаянья, а цѣпи
И постъ пусть будутъ жребiемъ моимъ!
Пусть все, что потемняетъ въ сердцѣ радость,
Изсушитъ цвѣтъ любимѣйшихъ желанiй!
И здѣсь, и тамъ со мною будь страданье,
Когда, вдова, я стану вновь невѣстой!

ГАМЛЕТЪ (Офелiи). Что жъ, если она нарушитъ клятву?

КОРОЛЬ(на театрѣ).

Довольно клятвъ! оставь меня теперь!
Я утомленъ и отдохнуть желаю:
Пусть сонъ отгонитъ отъ меня заботы.

(Онъ засыпаетъ.)

КОРОЛЕВА(на театрѣ).

Спи, милый другъ! Благословенье мира
Да ниспошлетъ на насъ Господь. (Уходитъ.)

ГАМЛЕТЪ. Какъ вамъ нравится пьеса, матушка?

КОРОЛЕВА. Мнѣ кажется, королева наобѣщала слишкомъ много.

ГАМЛЕТЪ. О, да, вѣдь, она сдержитъ слово!

КОРОЛЬ. Ты знаешь содержанiе? Нѣтъ ли чего-нибудь непозволительнаго?

ГАМЛЕТЪ. Нѣтъ, нѣтъ они только шутятъ: отравляютъ шутя. Ничего непозволительнаго.

КОРОЛЬ. А какъ называется пьеса?

ГАМЛЕТЪ. Мышеловка. Какъ это? Метафорически. Это представленiе убiйства,

 


172

 

совершеннаго въ Вѣнѣ. Гонзаго имя герцога, жена его Баптиста. Вы сейчасъ увидите: это злодѣйское дѣло. Но что до того? До вашего величества и до насъ оно не касается. Совѣсть у насъ чиста, а шапка горитъ только на ворѣ.

На сцену входитъ ЛУЦIАНЪ.

ГАМЛЕТЪ. Это Луцiанъ, племянникъ короля.

ОФЕЛIЯ. Вы берете на себя обязанность хора, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. И могъ бы быть посредникомъ между вами и вашимъ любовникомъ, если бы вамъ вздумалось сыграть такую комедiю.

ОФЕЛIЯ. Вы остры, принцъ, вы остры.

ГАМЛЕТЪ. Да, вамъ пришлось бы постонать, пока притупится моя острота.

ОФЕЛIЯ. Часъ отъ часу хуже.

ГАМЛЕТЪ. Такъ же, какъ вы выбираете себѣ мужей. Начинай убiйца! Оставь свою негодную мимику и начинай!

И воронъ, каркая, ко мщенiю зоветъ!

 

ЛУЦIАНЪ(на театрѣ).

Мой ядъ готовъ, рука вѣрна ‑ и мысли черны!
Безлюдно здѣсь ‑ и часъ благопрiятенъ.
Ты, острый сокъ полуночной травы,
Проклятiемъ Гекаты утонченный,
Пусть силою твоихъ волшебныхъ чаръ
Мгновенно въ немъ исчезнетъ жизни даръ.

(Онъ вливаетъ ядъ въ ухо спящаго.)

ГАМЛЕТЪ. Онъ отравляетъ его въ саду, чтобы завладѣть его царствомъ. Имя его Гонзаго. Исторiя на-лицо: она превосходно описана по-итальянски. Вы сейчасъ увидите, какъ убiйца вкрадется въ любовь супруги Гонзаго.

ОФЕЛIЯ. Король встаетъ.

ГАМЛЕТЪ. Какъ? испуганъ ложною тревогой?

КОРОЛЕВА. Что съ тобою, другъ мой?

ПОЛОНIЙ. Прекратите представленiе.

КОРОЛЬ. Посвѣтите мнѣ! Идемъ!

ПОЛОНIЙ. Огня! огня! огня!

 

(Всѣ, кромѣ Гамлета и Горацiо, уходятъ.)

ГАМЛЕТЪ.

А, раненый олень лежитъ,
А лань здоровая смѣется.
Одинъ заснулъ, другой не спитъ ‑
И такъ на свѣтѣ все ведется!

Что? развѣ эта штука, съ лѣсомъ перьевъ на головѣ и парой бантовъ на башмакахъ, не доставила бы мнѣ мѣста въ труппѣ актеровъ, если бы остальное счастье мое меня и покинуло?

ГОРАЦIО. Да, на половинномъ жалованьи.

ГАМЛЕТЪ. Нѣтъ, на полномъ.
Ты знаешь, милый мой Дамонъ:
Юпитеръ украшалъ престолъ ‑
И кто жъ теперь возсѣлъ на тронъ?
Всесовершеннѣйшiй... попугай.

ГОРАЦIО. Вы могли бы поставить риѳму.

ГАМЛЕТЪ. О, любезный Горацiо, я тысячи прозакладую за слова духа. Замѣтилъ ты?

ГОРАЦIО. И очень хорошо.

ГАМЛЕТЪ. Когда говорили объ отравленiи?

ГОРАЦIО. Я пристально наблюдалъ за нимъ.

ГАМЛЕТЪ. Ха-ха-ха! Музыку! Эй, флейтщики!

О, если нашъ театръ не нравится ему,
Такъ, значитъ, онъ не нравится ему.
Музыку!
Входятъ РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Принцъ, позвольте сказать вамъ пару словъ.

ГАМЛЕТЪ. Цѣлую исторiю.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Его величество...

ГАМЛЕТЪ. Ну, что съ нимъ?

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Онъ удалился въ свою комнату и очень нездоровъ.

ГАМЛЕТЪ. Отъ вина?

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Нѣтъ, отъ желчи.

ГАМЛЕТЪ. Вамъ слѣдовало бы показать больше здраваго смысла и извѣстить объ этомъ доктора, потому что если я пропишу ему лѣкарство, такъ желчь его разольется, можетъ-быть, еще больше.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Принцъ, приведите въ порядокъ ваши рѣчи и не отдаляйтесь такъ отъ предмета моего порученiя.

ГАМЛЕТЪ. Я сталъ ручнымъ ‑ говорите.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Королева, матушка ваша въ глубочайшей скорби сердца, послала меня къ вамъ.

ГАМЛЕТЪ. Добро пожаловать.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Нѣтъ, принцъ, эта вѣжливость не у мѣста. Если вамъ угодно дать мнѣ здравый отвѣтъ, я исполню приказанiе вашей матушки, если же нѣтъ, такъ извините: я удалюсь ‑ и дѣло мое кончено.

ГАМЛЕТЪ. Я не могу.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Что, принцъ?

ГАМЛЕТЪ. Дать вамъ здравый отвѣтъ: мой умъ боленъ. Отвѣтъ, какой въ моей власти ‑ къ вашимъ услугамъ или, лучше сказать, къ услугамъ матушки. Итакъ, безъ околичностей, къ дѣлу. Матушка, говорите вы...

РОЗЕНКРАНЦЪ. Говоритъ вотъ что: ваше поведенiе удивило, изумило ее.

ГАМЛЕТЪ. О, дивный сынъ, который можетъ изумлять такъ мать свою. Но развѣ за этимъ родительскимъ изумленiемъ ничего не слѣдуетъ? Говорите.

РОЗЕНКРАНЦЪ. Она желаетъ поговорить




173



съ вами въ своей комнатѣ, прежде чѣмъ вы ляжете спать.

ГАМЛЕТЪ. Я повинуюсь, хоть будь она десять разъ моею матерью. Есть у васъ до меня еще какое-нибудь дѣло?

РОЗЕНКРАНЦЪ. Когда-то вы меня любили, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. И теперь еще, клянусь этой парой воровскихъ крючковъ!

РОЗЕНКРАНЦЪ. Принцъ, что причиною вашего разстройства? Поистинѣ, вы налагаете цѣпи на вашу свободу, скрывая грусть свою отъ друга.

ГАМЛЕТЪ. Мнѣ нельзя возвыситься.

РОЗЕНКРАНЦЪ. Какъ можетъ это быть, когда самъ король назначилъ васъ наслѣдникомъ датскаго престола?

ГАМЛЕТЪ. Да; однако же «покуда травка подростетъ...» Впрочемъ пословица эта устарѣла.

Входятъ ФЛЕЙТЩИКИ.

ГАМЛЕТЪ. А, флейты! Подайте мнѣ одну изъ нихъ. (Беретъ флейту. Гильденштерну.) На пару слов! (Отводитъ Гильденштерна въ сторону.) Зачѣмъ ухаживаете вы за мною, какъ-будто хотите заманить меня въ сѣти?

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. О, принцъ, если преданность моя слишкомъ смѣла, это значитъ, что я люблю васъ слишкомъ глубоко.

ГАМЛЕТЪ. Я плохо васъ понимаю. Не угодно ли сыграть что-нибудь на флейтѣ?

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Я не умѣю, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. Прошу васъ.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Повѣрьте, я не умѣю.

ГАМЛЕТЪ. Сдѣлайте одолженiе.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Но я не знаю, какъ взяться за нее, принцъ.

ГАМЛЕТЪ. Это такъ же легко, какъ лгать. Пусть пальцы и клапаны управляютъ отверстiями; дайте инструменту дыханiе изъ вашихъ устъ ‑ и онъ заговоритъ краснорѣчивѣйшею музыкою. Смотрите, вотъ какъ надо это дѣлать.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ. Я не владѣю искусствомъ извлекать гармонiю.

ГАМЛЕТЪ. Видишь ли, какую ничтожную вещь ты изъ меня дѣлаешь? Ты хочешь играть на мнѣ, ты хочешь проникнуть въ тайны моего сердца, ты хочешь испытать меня отъ низшей до высочайшей ноты. Вотъ въ этомъ маленькомъ инструментѣ много гармонiи, прекрасный голосъ ‑ и ты не можешь заставить говорить его. Чортъ возьми, думаешь ты, что на мнѣ легче играть, чѣмъ на флейтѣ? Назови меня, какимъ угодно, инструментомъ ‑ ты можешь меня разстроить, но не играть на мнѣ.

Входитъ ПОЛОНIЙ.

ГАМЛЕТЪ. Здравствуйте.

ПОЛОНIЙ. Королева желаетъ говорить съ вами, принцъ, и притомъ ‑ сейчасъ.

ГАМЛЕТЪ. Видите это облако? точно верблюдъ.

ПОЛОНIЙ. Клянусь святой обѣдней, совершенный верблюдъ.

ГАМЛЕТЪ. Мнѣ кажется, оно похоже на хорька.

ПОЛОНIЙ. Спина точь-въ-точь какъ у хорька.

ГАМЛЕТЪ. Или какъ у кита?

ПОЛОНIЙ. Совершенный китъ.

ГАМЛЕТЪ. Такъ я иду къ матушкѣ сiю минуту. (Тихо.) Они дурачатъ меня такъ, что мое терпѣнiе лопается. (Полонiю.) Иду сiю минуту.

ПОЛОНIЙ. Я сейчасъ доложу. (Уходитъ.)

ГАМЛЕТЪ. Легко сказать: сiю минуту! Оставьте меня, друзья.

(Розенкранцъ, Гильденштернъ, Горацiо и другiе уходятъ.)

Вотъ часъ духовъ! Гробà стоятъ отверсты,

И самый адъ на мiръ заразой дышитъ.
Теперь отвѣдать бы горячей крови,
Теперь ударъ бы нанести, чтобъ дрогнулъ
Веселый день... Но къ матери пора!
О, сердце, не забудь твою природу!
Пусть въ эту грудь не вступитъ духъ Нерона!
Будь человѣчески жестокъ, о Гамлетъ!
Кинжалы на словахъ, но не на дѣлѣ!
Полицемѣрьте же, языкъ и сердце!
Какъ ни язвили бы мои слова,
Исполнить ихъ, душа, не соглашайся.

(Уходитъ.)

_______

СЦЕНА III.

Комната королевы.

Входятъ: КОРОЛЬ, РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

КОРОЛЬ.

Я дольше не могу его терпѣть:
Его безумiе грозитъ бѣдою.
Готовьтесь въ путь: вамъ выдадутъ сейчасъ же
Приказъ въ Британiю уѣхать съ принцемъ.
Я, какъ монархъ, не долженъ допускать
Бѣду такъ близко, а она грозитъ
Въ его безумiи ежеминутно.

ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

Мы изготовимся. То страхъ священный,
Благоразумный ‑ сохранить для жизни
Такъ много, много душъ, живущихъ вами.

 


174

 

РОЗЕНКРАНЦЪ.

Простой и честный человѣкъ обязанъ
Стоять за жизнь всей силою души;
Тѣмъ больше тотъ, отъ сохраненья силъ
Котораго зависитъ счастье многихъ.
Монархъ не можетъ умереть одинъ:
Въ свое паденье увлекаетъ онъ
Все близкое, какъ горный водопадъ.
Онъ ‑ колесо гигантскаго размѣра,
Стоящее на высотѣ горы;
И тысячи вещей прикрѣплены
Къ его огромнымъ и могучимъ спицамъ;
Падетъ оно ‑ ужасное паденье
Раздѣлятъ съ нимъ всѣ вещи мелочныя.
Еще монархъ ни разу не вздыхалъ,
Чтобы народъ съ нимъ вмѣстѣ не страдалъ.

КОРОЛЬ.

Прошу, готовьтесь въ путь. На этотъ страхъ
Должны мы наложить оковы.
Его свобода слишкомъ велика.

РОЗЕНКРАНЦЪ и ГИЛЬДЕНШТЕРНЪ.

Мы поспѣшимъ. (Уходятъ.)

Входитъ ПОЛОНIЙ.

ПОЛОНIЙ.

Онъ къ матери идетъ, мой государь.
Я стану за ковромъ, чтобы услышать
Ихъ разговоръ. Повѣрьте, королева
Его порядкомъ побранитъ; но должно,
Какъ вы сказали ‑ а сказали вы умно ‑
Чтобъ кто-нибудь, свидѣтель постороннiй,
Ихъ разговоръ подслушалъ тихомолкомъ
Затѣмъ, что мать пристрастна отъ природы.
Прощайте, государь. Я къ вамъ зайду
И разскажу, что удалось узнать.

КОРОЛЬ.

Благодарю, мой дорогой Полонiй.

(ПОЛОНIЙ уходитъ.)

Смрадъ моего грѣха доходитъ къ небу;
На мнѣ лежитъ древнѣйшее проклятье ‑
Убiйство брата. Не могу молиться,
Хотя влечетъ меня къ молитвѣ воля.
Сильнѣйшiй грѣхъ сражаетъ силу слова,
И я, какъ человѣкъ съ двоякимъ долгомъ,
Стою въ сомнѣнiи – съ чего начать?
А дѣло позабылъ. Будь кровью брата
Насквозь проникнута моя рука,
Что жъ? развѣ нѣтъ дождя на небесахъ,
Чтобъ убѣлить ее, какъ снѣгъ весеннiй?
Зачѣмъ же есть святое милосердье,
Какъ не затѣмъ, чтобы прощать грѣхи?
И развѣ нѣтъ двойной въ молитвѣ силы ‑
Паденье грѣшника остановить
И падшимъ милость испросить? Взгляну горѣ:
Мой грѣхъ свершенъ. Но какъ молиться мнѣ?
«Прости мнѣ гнусное убiйство?» Нѣтъ,
Тому не быть! Я все еще владѣю
Всѣмъ, что меня къ убiйству повлекло:
Короной, честолюбiемъ, женой.
Простятъ ли тамъ, гдѣ грѣхъ еще живетъ?
Въ испорченномъ житьѣ на этомъ свѣтѣ
Горсть золота въ преступника рукѣ
Искупитъ казнь; постыдною цѣною
Закона власть нерѣдко подкупали.
Но тамъ не такъ! Обманъ тамъ не поможетъ;
Дѣянья тамъ въ ихъ настоящемъ видѣ,
И сами мы должны разоблачать
Своихъ грѣховъ преступную природу.
Итакъ, что остается мнѣ? Подумать,
Раскаянье, что можетъ совершить?
Что невозможно для него? Но если
Нѣтъ силъ къ раскаянью ‑ оно безсильно.
О, горе мнѣ! О, грудь, чернѣе смерти!
Душа, въ борьбѣ за свѣтлую свободу,
Еще тѣснѣй закована въ цѣпяхъ.
Спасите, ангелы! Колѣни, гнитесь!
Стальная грудь, смягчись, какъ грудь ребенка!
Быть можетъ, вновь все будетъ хорошо!

(Становится на колѣни.)

Входитъ ГАМЛЕТЪ.

ГАМЛЕТЪ.

Теперь легко я могъ бы совершить:
Онъ молится. Теперь я совершу ‑
И духъ его пойдетъ на небеса,
И я отмщенъ? Что жъ это будетъ значить:
Злодѣй убилъ родителя, а я,
Я, сынъ его, единственный на свѣтѣ,
На небеса злодѣя отправляю!
Нѣтъ, то была бъ награда, а не мѣсть.
Въ безпечномъ снѣ отца онъ умертвилъ,
Въ веснѣ грѣховъ цвѣтущаго, какъ май.
Что сталось съ нимъ, то вѣдаетъ Создатель;
Но думаю, судьба его тяжка.
Отмщу ли я, убивъ его въ молитвѣ,
Готоваго въ далекую дорогу?
Нѣтъ, мечъ въ ножны! ты будешь обнаженъ
Ужаснѣе: когда онъ будетъ пьянъ,
Во снѣ, въ игрѣ, въ забавахъ сладострастныхъ,
Съ ругательствомъ въ устахъ, среди занятiй,
Въ которыхъ нѣтъ святыни и слѣда ‑
Тогда рази, чтобы пятами къ небу
Онъ въ тартаръ полетѣлъ съ душою черной
И проклятой, какъ адъ. Мать ждетъ меня.
Живи еще, но ты уже мертвецъ. (Уходитъ.)

КОРОЛЬ (встаетъ).

Слова летятъ, но мысль моя лежитъ;
Безъ мысли слово къ небу не взлетитъ.

(Уходитъ.)

 


175

 

_______

СЦЕНА IV.

Комната королевы.

Входятъ КОРОЛЕВА и ПОЛОНIЙ.

ПОЛОНIЙ.

Сейчасъ придетъ. Вы будьте съ нимъ построже;
Скажите, что его поступковъ дерзость
Нельзя терпѣть, что вашимъ заступленьемъ
Утишенъ гнѣвъ обиженнаго дяди.
Я спрячусь здѣсь. Прошу васъ, не щадите.

КОРОЛЕВА.

Ручаюсь вамъ; о мнѣ не безпокойтесь.
Я слышу онъ идетъ ‑ уйдите.

(Полонiй прячется за коверъ).

Входитъ ГАМЛЕТЪ.

ГАМЛЕТЪ.

Ну, матушка, скажите, что угодно?

КОРОЛЕВА.

Отецъ твой, Гамлетъ, оскорбленъ тобою.

ГАМЛЕТЪ.

Увы, отецъ мой вами оскорбленъ.

КОРОЛЕВА.

Ну, полно, сынъ, ты отвѣчаешь дерзко.

ГАМЛЕТЪ.

И, полно, матушка: вы говорите зло.

КОРОЛЕВА.

Что это значитъ, Гамлетъ?

ГАМЛЕТЪ.

Что такое?

КОРОЛЕВА.

Иль ты забылъ меня?

ГАМЛЕТЪ.

О, нѣтъ, клянусь вамъ Богомъ!
Царица вы, вы ‑ деверя супруга,
И ‑ если бы не такъ ‑ моя вы мать.

КОРОЛЕВА.

Такъ пусть съ тобой другiе говорятъ.

ГАМЛЕТЪ.

Постой, садись: ты съ мѣста не сойдешь,
Пока я зеркала тебѣ не покажу,
Въ которомъ ты свою увидишь душу.

КОРОЛЕВА.

Что хочешь дѣлать ты? Убить меня?
Эй, помогите!

ПОЛОНIЙ(за ковромъ).

Помогите! эй!

ГАМЛЕТЪ.

Какъ! мышь? (Обнажаетъ шпагу.)
Мертва, мертва, держу червонецъ!

(Прокалываетъ шпагою коверъ.)

ПОЛОНIЙ (за ковромъ).

О, я убитъ! (Падаетъ и умираетъ.)

КОРОЛЕВА.

О, горе! Что ты сдѣлалъ?

ГАМЛЕТЪ.

Не знаю. Что? король?

(Вытаскиваетъ Полонiя изъ-за ковра.)

КОРОЛЕВА.

Какой кровавый, необдуманный поступокъ!

ГАМЛЕТЪ.

Кровавый? Да, почти такой же гнусный,
Какъ короля-супруга умертвить
И вслѣдъ за тѣмъ съ его вѣнчаться братомъ.

КОРОЛЕВА.

Какъ короля убить?

ГАМЛЕТЪ.

Да, такъ сказалъ я.

(Полонiю.)

Ты, жалкiй, суетливый шутъ, прощай.
Тебя я высшимъ счелъ: возьми свой жребiй!
Ты видишь, поспѣвать вездѣ ‑ опасно.

(Королевѣ.)

Да не ломай такъ рукъ, потише! Сядь!
Пусть лучше я твое сломаю сердце.
А я сломлю его, когда оно не вовсе
Преступнымъ навыкомъ закалено,
Когда для чувствъ оно еще доступно.

КОРОЛЕВА.

Въ чемъ проступилась я, что ты дерзаешь
Такъ грозно порицать?

ГАМЛЕТЪ.

Ты запятнала
Стыдливый цвѣтъ душевной чистоты:
Ты назвала измѣной добродѣтель;
Съ чела любви ты розы сорвала,
И, вмѣсто ихъ невинной красоты,
Цвѣтетъ болѣзнь; въ твоихъ устахъ, о матерь,
Обѣтъ при брачномъ алтарѣ сталъ ложенъ,
Какъ клятва игрока! О, твой поступокъ
Исторгъ весь духъ изъ брачнаго обряда,
Въ пустыхъ словахъ излилъ всю сладость вѣры!
Горитъ чело небесъ, земли твердыня
При мрачной думѣ о твоихъ дѣлахъ
Грустна, какъ въ день передъ судомъ послѣднимъ.

КОРОЛЕВА.

О, горе мнѣ! Какой поступокъ, Гамлетъ,
Такъ громко говоритъ, гремитъ такъ грозно?

ГАМЛЕТЪ.

Взгляни сюда: вотъ два изображенья,
Портреты двухъ родныхъ по тѣлу братьевъ.
Взгляни на этотъ ‑ что за красота!
Чело Юпитера и кудри Аполлона,
И Марса взоръ, на страхъ врагамъ горящiй:
Въ немъ гордый видъ посланника боговъ,
Когда на горъ заоблачныя выси
Слетаетъ онъ съ небесъ; въ его чертахъ
Видна печаль всѣхъ жителей Олимпа,
Чтобъ мiръ призналъ, что онъ былъ человѣкъ:
То былъ твой мужъ. Теперь взгляни сюда!

 


176

 

Вотъ твой супругъ: онъ, какъ сожженный колосъ,
Похитилъ жизнь у брата своего.
Есть очи у тебя? Могла ты бросить
Прекрасный лугъ нагорной вышины,
Чтобы гнилымъ питать себя болотомъ?
Есть очи у тебя? Нѣтъ, ты не можешь
Назвать любовь: въ твои лѣта не пышетъ
Огонь въ крови, она уже покорно
Ждетъ выводовъ ума. Но чей разсудокъ
Могъ привести отъ этого къ тому?
Ты чувствъ не лишена; иначе, какъ
Могла бы страсть въ твое закрасться тѣло?
Но это чувственность ‑ она больна!
Тутъ не ошибся бы и сумасшедшiй.
Безумство чувственности не подавитъ
Такъ глубоко, чтобъ въ ней не оставалась
Хоть капля выбора: довольно капли,
Чтобъ здѣсь избрать. Какой же черный демонъ
Толкнулъ тебя, играя въ эти жмурки?
Глаза безъ рукъ, рука безъ глазъ и слуха,
Здоровыхъ чувствъ малѣйшая частица
Не промахнулася бы такъ жестоко!
Гдѣ жъ твой румянецъ, стыдъ? Когда ты можешь,
Лукавый адъ, горѣть въ костяхъ матроны,
Такъ пусть, какъ воскъ, растопится стыдливость
Горячей юности въ твоемъ огнѣ!
Не восклицай: «о, стыдъ!» когда взыграетъ
Младая кровь: и самый снѣгъ холодный
Горитъ, а разумъ волю соблазняетъ.

КОРОЛЕВА.

Умолкни, Гамлетъ! Въ глубь моей души
Ты обратилъ мой взоръ: я вижу пятна, ‑
Ихъ черный цвѣтъ впитался такъ глубоко,
Что ихъ не смыть водами океана.

ГАМЛЕТЪ.

Ужель возможно жить на гнусномъ ложѣ,
Дыша грѣхомъ, сгнивать въ его объятьяхъ,
Любить и льстить въ гнѣздѣ кровосмѣшенья?

КОРОЛЕВА.

О, замолчи! Слова твои, какъ ножъ,
Мнѣ рѣжутъ слухъ. Умолкни, милый Гамлетъ!

ГАМЛЕТЪ.

Убiйца и злодѣй! рабъ, недостойный
И сотой части прежняго супруга!
Король-паяцъ, укравшiй дiадему
И тайно спрятавшiй ее въ карманъ!

КОРОЛЕВА.

Остановись!

ГАМЛЕТЪ.

Король изъ тряпокъ и лоскутьевъ…

Входитъ ТѢНЬ.

Спаси меня, закрой меня крылами,
Сонмъ небожителей святыхъ!
Чего ты хочешь, образъ благородный?

КОРОЛЕВА.

О, горе мнѣ! Что съ нимъ? Онъ обезумѣлъ!

ГАМЛЕТЪ.

Ты не съ укоромъ ли явился къ сыну,
За то, что онъ не внялъ минутѣ страсти
И грознаго велѣнья не свершилъ?
Скажи!

ТѢНЬ.

Не позабудь! Мое явленье
Угасшiй замыселъ должно воспламенить.
Взгляни: надъ матерью витаетъ ужасъ.
Стань между ней и тяжкою борьбою
Ея души: воображенье въ слабыхъ
Всего сильнѣй. Заговори съ ней, Гамлетъ!

ГАМЛЕТЪ.

Что съ вами, матушка!

КОРОЛЕВА.

О, что съ тобою,
Что ты глаза вонзилъ въ пустое мѣсто
И говоришь съ пространствомъ безтѣлеснымъ?
Въ твоихъ очахъ душа сверкаетъ дико;
Какъ спящiй станъ на звукъ тревоги бранной,
Встаютъ власы на головѣ твоей!
О, милый сынъ, залей огонь недуга
Росой терпѣнiя! Куда глядишь ты?

ГАМЛЕТЪ.

На него.
Смотри, какъ тускло взоръ его горитъ!
И камни поняли бы горькiй смыслъ
Его лица, его обиды тяжкой.
О, не гляди! Твой жалкiй, грустный образъ
Смягчитъ мое суровое рѣшенье ‑
И я его не совершу. Быть можетъ,
Слеза, не кровь, моею местью будетъ.

КОРОЛЕВА.

Скажи, кому ты это говоришь?

ГАМЛЕТЪ.

Ты ничего не видишь тамъ, скажи?

КОРОЛЕВА.

Нѣтъ, ничего: но все, что тамъ, я вижу.

ГАМЛЕТЪ.

И ничего не слышала?

КОРОЛЕВА.

Ни слова!

ГАМЛЕТЪ.

Взгляни, смотри, какъ тихо онъ уходитъ!
Отецъ мой, точно какъ живой. Смотри:
Вонъ, вонъ идетъ онъ; вотъ выходитъ въ дверь.

(Тѣнь  уходитъ.)

КОРОЛЕВА.

То лишь мечта фантазiи твоей.
Душа сильна въ созданьяхъ безтѣлесныхъ,
Когда разсудокъ горемъ омраченъ.

ГАМЛЕТЪ.

Ты говоришь: «разсудокъ омраченъ».

 


177

 

Мой пульсъ, какъ твой, играетъ въ стройномъ тактѣ;
Его мелодiя здорова, какъ въ твоемъ;
Мои слова не бредъ души безумной.
Угодно ли ‑ я повторю ихъ снова;
Безумiе жъ отпрянуло бы прочь.
Спасенiемъ души я заклинаю:
Не умягчай душевныхъ ранъ, о матерь,
Бальзамомъ лести ‑ будто говоритъ
Мое безумство, а не твой проступокъ.
Ты лишь слегка покроешь злую язву,
А ядъ невидимо вопьется внутрь.
Повѣдай Господу твои грѣхи;
Покайся въ томъ, что совершила ты,
И отврати грядущее молитвой:
Не удобряй негодную траву,
Чтобъ не росла она въ избыткѣ силы;
А мнѣ ‑ прости мою ты добродѣтель!
Въ нашъ злой, развратный вѣкъ и добродѣтель
Должна просить прощенья у порока ‑
Да, ползать и молить, чтобъ онъ позволилъ ей
Творить ему добро.

КОРОЛЕВА.

О, Гамлетъ, Гамлетъ,
Ты надвое мнѣ сердце растерзалъ!

ГАМЛЕТЪ.

Отбрось его худую половину,
Живи чиста съ его чистѣйшей частью.
Прощай ‑ усни, но не на ложѣ дяди!
Пусть нѣтъ въ тебѣ добра, ‑ по крайней мѣрѣ,
Набрось личину добрыхъ дѣлъ. Привычка ‑
Чудовище: она, какъ черный дьяволъ,
Познанье зла въ душѣ уничтожаетъ;
Но здѣсь она есть ангелъ благодатный:
Свершенью добрыхъ, благородныхъ дѣлъ
Она даетъ удобную одежду,
Которую носить совсѣмъ легко.
Будь въ эту ночь воздержною; потомъ
Воздержность будетъ для тебя все легче,
Привычка можетъ измѣнить природу
И чудной силой навсегда смирить
Иль истребить врага. Прощай еще разъ.
И если ты благословенья жаждешь,
Благослови меня!
(Полонiю.)
Тебя, старикъ,
Тебя мнѣ жаль! Судьбѣ угодно было,
Чтобъ я тобой, а ты былъ мной наказанъ:
Она меня бичомъ твоимъ избрала.
За эту смерть отвѣтъ я дать сумѣю.
Я приберу его. Покойной ночи.
Я былъ жестокъ, но это отъ любви.
Зло сдѣлано ‑ но худшее насъ ждетъ.
Еще два слова.

КОРОЛЕВА.

Что должна я дѣлать?

ГАМЛЕТЪ.

Отнюдь не то, что я тебѣ сказалъ.
Пусть этотъ царь тебя на ложе нѣги
Заманитъ вновь, зоветъ своею милой
И треплетъ по щекѣ. За поцѣлуй нечистый,
За ласку проклятой руки ‑ ты скажешь,
Что я притворствую, что я не сумасшедшiй.
Да, разскажи: оно не помѣшаетъ.
Тебѣ ль, прекрасной непорочной, умной,
Такiя вещи скрыть отъ крокодила,
Отъ жабы, отъ змѣя? И кто ихъ скрылъ бы?
Нѣтъ, нѣтъ! Уму и тайнѣ вопреки,
Открой силокъ ‑ пусть птицы разлетятся,
А ты сама, какъ обезьяна въ баснѣ,
Попробуй испытать его устройство ‑
Онъ голову тебѣ свернетъ.

КОРОЛЕВА.

Повѣрь, когда слова ‑ дыханье жизни,
То я мертва и нѣтъ во мнѣ дыханья,
Чтобъ тайну разсказать твою.

ГАМЛЕТЪ.

Я долженъ
Уѣхать въ Англiю: извѣстно вамъ?

КОРОЛЕВА.

Я позабыла. Да ‑ такъ рѣшено.

ГАМЛЕТЪ.

Приказъ готовъ, подписанъ, запечатанъ
И школьнымъ порученъ моимъ друзьямъ.
Я довѣряю имъ какъ двумъ ехиднамъ.
Они должны дорогу мнѣ очистить,
Герольдами вести меня къ измѣнѣ ‑
Такъ пусть ведутъ. Забавно будетъ видѣть,
Какъ инженеръ взлетитъ съ своимъ снарядомъ.
Подъ ихъ подкопъ, когда я не обчелся,
Я подведу другой, аршиномъ глубже,
И онъ взорветъ ихъ до луны. О, какъ отрадно
Столкнуть всѣ силы на одномъ пути!
Теперь пора съ собой взять эту ношу:
Я въ ближнiй отнесу его покой.
Прощайте, матушка, покойной ночи.
Какъ сталъ онъ важенъ, молчаливъ и тихъ,
Глупецъ, всю жизнь болтавшiй безъ умолку!
Пойдемъ, вѣдь, надобно жъ съ тобой покончить.
Покойной ночи, матушка ‑ прощайте!

(Уходятъ въ разныя стороны, при чемъ Гамлетъ уноситъ тѣло Полонiя.)

©

Информационно-исследовательская
база данных «Русский Шекспир», 2007-2022
Под ред. Н. В. Захарова, Б. Н. Гайдина.
Все права защищены.

russhake@gmail.com

©

2007-2022 Создание сайта студия веб-дизайна «Интэрсо»

Система Orphus  Bookmark and Share

Форум «Русский Шекспир»

      

Яндекс цитированияЭлектронная энциклопедия «Мир Шекспира»Информационно-исследовательская база данных «Современники Шекспира: Электронное научное издание»Шекспировская комиссия РАН 
 Каталог сайтов: Театр Каталог сайтов - Refer.Ru Яндекс.Метрика


© Информационно-исследовательская база данных «Русский Шекспир» зарегистрирована Федеральной службой
    по надзору за соблюдением законодательства в сфере СМИ и охраны культурного наследия.

    Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25028 от 10 июля 2006 г.