Проект создан при поддержке
Российского гуманитарного научного фонда (грант № 05-04-124238в).
РУССКИЙ ШЕКСПИР
Информационно-исследовательская база данных
Новости
30.08.2012
Краснодар. Отцы и дети по Шекспиру

Выпуск №8-148/2012 / В России

Спектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. ОгарёвВ последние годы Краснодарскому академическому театру драмы, который славится традициями и сильной труппой, фатально не везло с главными режиссерами. Они в театре не уживались. Театр скоро начинал подозревать режиссеров, даже тех, кто успешно начинал, в халтуре, режиссеры — упрекать театр в плотоядной привычке есть чужаков. Причины несовпадений, обманутых ожиданий и несостоявшихся свершений, думаю, всякий раз были разные, страдали из-за этого все, но не об этом сейчас речь. Так или иначе, каждому следующему претенденту становилось все труднее преодолеть психологический дискомфорт, а театру — принять пришлеца.

Недавно возглавивший Краснодарскую драму известный московский режиссер Александр Огарев начал с лаборатории современной драматургии и режиссуры. Такая заявка для консервативного южного города была смелой, но небезрезультатной — режиссер стремился расширить представления труппы и публики о театре, и это удалось. В результате один из эскизов — «Наташина мечта» Ярославы Пулинович в ее же постановке — вошел в репертуар (см. «СБ, 10» № 4-144-2011).

Первой работой самого А. Огарева на краснодарской сцене стал «Гамлет» Шекспира, который, по театральному поверью, не проваливается никогда. Конечно, поставленный отнюдь не в исторически-костюмной манере. Резкие отзывы местной прессы на премьеру свидетельствуют о том же театральном консерватизме. Мне же показалось продуктивным столкновение традиционного психологизма зрелых мастеров, мобильности молодых и смелого взгляда на классику режиссера, обладающего неповторимым почерком: результат получился ярким, на краснодарской сцене родился необычный, художественно убедительный, цельный спектакль. И зрители (а зал был полон) следили за происходящим на сцене с напряженным вниманием и сочувствием.

Начинается история из-за такта — с немой сцены похорон, возникающих во вспышках света как кадры светской хроники: изысканные венки, просветленно-печальные лица, благородные статуарные позы придворных, одетых в траурно-деловые костюмы — через мгновение, увлеченный красотой зрелища, забываешь думать о том, почему шекспировские персонажи в костюмах XX века. Продуманная гламурная массовка влечет зрителя, как читателя развлекательного журнала, которому позволили заглянуть за кулисы недоступной ему жизни, но и отторгает — вторжение возможно лишь в строго обозначенных рамках протокола. Похоже, и Гамлет ощущает себя здесь чужим. Но он, выпавший из гнезда, сам отторгает эту жизнь как безжизненную. Ему помнится в ней другое, и память, возможно, переиначивает прошлое.

Гамлет один. Сцена полна воздуха и света (художник Вера Мартынова, уже работавшая с А. Огаревым, вновь использует ясные, чистые цвета, активно и очень органично привлекает видео). На заднике — контур дома, слева в воздухе зависла семейная фотография: счастливые, красивые отец, мать и мальчик-сын. Сразу задается режиссером и без труда считывается зрителем семейная тема — она последовательно будет развиваться, когда юный Гамлет, тоскуя по прошлому своему дому, каким помнится ему Дания, через эпидиаскоп (он стоит как домик на авансцене, и крыша его повторяет контур дома на заднике) будет прогонять слайды из семейного архива. И те отразятся, как на экране, на белой расправленной юбке Офелии, явившейся оттуда же — из детства.

Высокий, худой, нескладный, чуть внутрь поворачивающий носки больших ступней, внешне покойный, но внутренне взнервленный, Гамлет — Андрей Харенко, напоминающий молодого Евгения Миронова, весь — не отсюда. Гертруда — Наталья Арсентьева (ее играет и Мария Грачева) и Клавдий — Александр Катунов (какая красивая благородная пара, как трепетно они любят друг друга, надеясь на позднее счастье!), стоя за спиной сидящего лицом к залу Гамлета, уговаривают его остаться — и, обманутые внешним спокойствием принца, уплывают под джазовую мелодию. Его музыка — другая, это рок (и Розенкранц с Гильденстерном — из одной с ним команды, позже появятся они не с флейтой, а с гитарами).

Но вернемся к началу. Висящая в воздухе семейная фотография оживет, и возникнет момент подлинного театрального волшебства: это был стоп-кадр памяти Гамлета — и вот из кадра удаляется мать Гертруда, убегает мальчик, а лицо отца начинает едва заметные мимические движения, увеличивается, зловеще ползет с предназначенного ему места на задник-экран, медленно, как-то неправдоподобно разворачивается, вращается, множится, отбрасывает разбегающиеся тени. Образ отца, живущий в памяти Гамлета, превращается в призрак. Блестяще! (Образ отца-призрака изощренно, дьявольски значителен, детали его лица преувеличенно ясны, начинают жить какой-то своей «насекомой» жизнью; этот же артист, Анатолий Горгуль, затем явится столь же нереальным, но зримым Могильщиком — вернее, его чудовищной тенью, отброшенной на экран-занавес). И вовлеченный в подступающее безумие Гамлет взлетает на тросах к устрашающему изображению, маленький, беспомощный мотылек, неловкий скалолаз на бесплодном и бесплотном утесе.

Режиссер, рассказывая свою историю, конечно, сильно сократил шекспировский текст, убрав из него многие значимые фрагменты, многие нивелировал, боясь, что они слишком уж «заиграны» и не прозвучат естественно (монолог «Быть или не быть», например, Гамлет-Харенко произносит как бы в угоду придворным, толпой сопровождающим его, не дающим остаться одному — дескать, хотите от меня хрестоматийного философствования — пожалуйте). Чего-то жаль, но следить за режиссерской мыслью интересно, и ею оправданы не только купюры. В этом спектакле Клавдий не убивал отца Гамлета, Гамлет спускается в пучину безумия, ревнуя мать к новому мужу, но более того — из-за несовпадения формальной холодности настоящего и своих представлений об идеальном доме, семье (которых, по-видимому, в реальности не существовало), о пережитом счастье, разрушенном Клавдием. И еще глубже — из-за того, что новое свободное сознание не может примириться с миром родительского (общественного, мирового) конформизма. Харенко играет состояние раздирающей душу Гамлета раздвоенности: любовь к идеалу и отторжение неидеального. Так когда-то пел Джим Моррисон и вызвал всеобщее возмущение. («— Отец. — Да, сын? — Я хочу убить тебя. — Мать! Я хочу тебя изнасиловать...») Умерший отец здесь вне критики, его место занял заведомо ненавистный отчим.

Ясность режиссерского высказывания очевидна, но здесь есть и магия — спектакль не заставляет себя разгадывать, как ребус, а погружает в себя, гипнотизирует, колдует с подсознанием. Социальность, семейность не исключают мистического оттенка происходящего — как это бывает и в жизни, когда сознание человека оказывается на грани, между сном и явью, реальностью и безумием. Это играется актерами. Это создается с помощью эффектных мизансцен, роскошного видео (свет — Мария Панютина, Вячеслав Тимченко, видео — Александр Маленков, Оксана Лукович). Заснувшая Офелия видит себя погружающейся в подземное царство, за ней плывет, мощными гребками рассекая воду, Гамлет... Что такое реальность? Что такое безумие? (Вспомнился давний спектакль Валерия Фокина «Еще Ван-Гог», там это состояние пограничности виртуозно передавал уже упомянутый Е. Миронов, здесь — пронзительно точно А. Харенко.)

Семейная история в спектакле разыграна на двух уровнях. Семья Гамлета[1] распалась. А вот другая семья — живет. Полония (Олег Метелев), Офелию (Екатерина Крыжановская) и Лаэрта (Арсений Фогелев) связывают искренние, доверительные, радостные отношения. В озорной, остроумно придуманной и сыгранной сцене отъезда Лаэрта явлено, как горячо Офелия любит старшего брата, рассказано без слов, как она подрастала, играя с мальчишками. Кажется, в этой компании был и Гамлет — это прочтется в любви Офелии и Гамлета, явно имеющей предысторию — а они в этом спектакле любят друг друга. Он — борясь с еще подростковой закомплексованностью, она — невольно используя свою власть над его подавляемой сексуальностью. Это видно во встрече Лаэрта и Гамлета, в их поединке — сражаются насмерть не враги, а бывшие друзья.

Прощаясь, Офелия запрыгивает на Лаэрта, не хочет отпускать, шаля, прячется в огромный сундук-гардероб. Видно, как она гордится братом, на которого хотела походить, угадывается, что в ней, пацанке, оторве, пробуждаются кокетство, желание нравиться, женственность — она уже научилась ею пользоваться, но пока что боится и не очень ее в себе осознает.

Лаэрт ласков (и видно, что это ему непривычно — вот, отмахивался от девчонки, чтоб не лезла под ноги, а она выросла...). Нравоучения Полония не выглядят ни банальными, ни занудными — артист наделяет своего героя пониманием детей, любовью к ним, снисходительностью и самоиронией. Произнося напутствия Лаэрту, а позже — Офелии, он подшучивает над собой, педантом.

Этот спектакль в каком-то смысле о разрушении, гибели двух равноуважаемых семей — пусть стоящих на разных социальных ступенях, но самодостаточных. Клавдий, занявший трон и ложе, всеми силами стремится занять и место отца, но Гамлет агрессивно провоцирует его враждебность. Стремясь против своей воли уничтожить Гамлета, Клавдий отстаивает не только свою любовь к Гертруде, но и установленный миропорядок. Он по-своему прав, как Креонт, осуждающий Антигону. Но симпатии режиссера, а за ним и зрителей — на стороне детей, которым суждено вырваться из плена детства, в том числе и детских иллюзий, и юность которых — всегда возмездие миру. Недаром явившийся в финале Фортинбрас — подросток, почти дитя, а косноязычная детская душа, девушка с гладко зачесанными волосами и огромными глазами, всегда жившая в замке Эльсинор, пытается промычать свою правду о происшедшем.

Горацио (Алексей Мослов), в этой истории циничный трикстер, всячески подталкивающий Гамлета к безумию (почему? Да ни почему! Потому что равновесие — любое — ненавистно) — придумавший призрака, организовавший местными силами, без всяких бродячих комедиантов, «Мышеловку» (пропали наставления Гамлета и его возглас про Гекубу, зато неожиданно сильно прозвучало, что в мышеловку попал сам Гамлет — бунтарь становится объектом манипуляций). Продажны и мелки Розенкранц и Гильденстерн, вроде бы друзья Гамлета — рубахи-парни. Правда, для них не найдена или молодыми артистами органично не усвоена речевая интонация, эти образы не вполне ясны. (В скобках замечу, что большинство актеров великолепно овладели шекспировским стихом, в основном в переводе Б. Пастернака, который звучит в спектакле ясно, красиво, осмысленно — и современно, задает упругий ритм действию. При этом речь характеризует героев — слышно, кто есть кто.)

Вернувшийся из Англии Гамлет лишен иллюзий и земных связей, готов к смерти — голый, он пересекает сцену вдоль задника-экрана, голый во все времена человек на голой во все времена земле. В «семейной» истории возникает подлинная трагедия разрушенной жизни. Трагедия далекого принца Датского, разыгранная на большой, кажущейся огромной сцене, вдруг приближается к каждому.

...Краснодарский «Гамлет» небезупречен, но видно, что работа над ним продолжается. Главное же случилось: рассказана ясная, важная история; создан художественный мир, который будто бы сам по себе живет, развивается на сцене, вовлекая зрителей в свое поле; видно, как артисты и режиссер идут навстречу друг другу, ищут и находят общий язык, вслушиваются, договариваются друг с другом, постигая великую трагедию и восстанавливая в этом постижении связь времен, которая всегда распадается и всегда требует усилий по восстановлению.


Фото Светланы Нефедовой

Лаврова Александра

Фотогалерея

Спектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. ОгарёвСпектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. Огарёв

Спектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. ОгарёвСпектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. Огарёв

Спектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. ОгарёвСпектакль «Гамлет». Краснодарский академический театр драмы им. Горького. Режиссер А. А. Огарёв


Источник: «Страстной бульвар, 10». № 8 (148) от 2012 г.


[1] Исправленная опечатка. Было: «Гамлетом» (прим. ред. БД «Русский Шекспир»).


Библиограф. описание: Лаврова А. Краснодар. Отцы и дети по Шекспиру [Электронный ресурс] // Страстной бульвар, 10. 2012. № 8 (148). URL: http://www.strast10.ru/node/2260 [архивировано в БД «Русский Шекспир»] (дата обращения: дд.мм.гггг).

©

Информационно-исследовательская
база данных «Русский Шекспир», 2007-2023
Под ред. Н. В. Захарова, Б. Н. Гайдина.
Все права защищены.

russhake@gmail.com

©

2007-2023 Создание сайта студия веб-дизайна «Интэрсо»

Система Orphus  Bookmark and Share

Форум «Русский Шекспир»

      

Яндекс цитированияЭлектронная энциклопедия «Мир Шекспира»Информационно-исследовательская база данных «Современники Шекспира: Электронное научное издание»Шекспировская комиссия РАН 
 Каталог сайтов: Театр Каталог сайтов - Refer.Ru Яндекс.Метрика


© Информационно-исследовательская база данных «Русский Шекспир» зарегистрирована Федеральной службой
    по надзору за соблюдением законодательства в сфере СМИ и охраны культурного наследия.

    Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25028 от 10 июля 2006 г.